2010 год явно проходит под знаком Графа. Он перескакивает от одного рекорда к другому и кажется, что не устанет. Но солнце может светить не всегда – порою Граф оказывается снова под дождем. В третьей части нашей беседы об Unheilig он поведал, какие разочарования он пережил до сегодняшнего дня и как обошелся с ними.

О. Это кажется чудом, но до сего дня 2010 год отмечен успехом. Хотя вероятно, не всегда было так солнечно… что было негативного?
Г. Огромным разочарованием было поведение некоторых людей в моем окружении. Я должен честно сказать, что, к сожалению, многие теперь смотрят на меня другими глазами. Недавно я встретил человека, которого я знаю с тех пор, когда у меня была обычная работа. До этого я постоянно видел его, но тут он внезапно стал обращаться со мной, как будто я привидение. Но я такой же, как и был! Я не стал другим человеком, из-за того, что временами меня показывают по телевизору или же я занимаю верхнюю строчку чарта. Но я заметил, что некоторые люди имеют психологический барьер. Поэтому я спрашиваю себя, что с ними произошло, потому что мы уже очень давно знакомы. Тогда если он смотрят на меня с опасением, я считаю это просто глупостью. Для меня это на самом деле разочарование, когда люди, которых я знаю с давних пор, и которые долгое время шли со мной одним путем, вдруг имеют какую-то проблему в общении со мной. Но я не думаю, что они делают это из-за злобы. Это просто разновидность беспомощности. Это истинное чувство. Некоторые люди беспомощны передо мной.

О. Возможно, они на самом деле думают, что успех изменил тебя?
Г. Всегда есть страх оторваться от земли и многие друзья сказали, что они надеются, что я не позволю меня изменить. Я на самом деле думаю, что мое окружение имеет с этим больше проблем, чем я (смеется). В тот момент, как ты кажешь нос на ТВ, и люди узнают, сколько пластинок ты продал, они начинают смотреть на тебя иначе. До этого я не верил, что такое возможно. К сожалению, это так.

О. Однако, нужно сказать, что Unheilig был успешен и до Große Freiheit. Тогда не было таких проблем?
Г. Не в таком объеме. Пока успех был в «небольших рамках», все было нормально. Все заключается в том, что для многих я теперь ушел в другой мир. Когда кто-то сидит у Рааба, или о нем пишет желтая пресса и периодически „Bild“ (ежедневная газета-таблоид), то у многих возникает странное чувство, когда этот тип внезапно стоит перед тобой живой. Конечно, далеко не со всеми людьми это так. Это единичные случаи, но я замечаю их. Обычно так делают люди, которые не знают меня. Когда это происходит с отдельными личностями, это нормально. Но когда на тебя так смотрят в собственном окружении, это уже странно.

О. Ты когда-нибудь был разочарован самим собой?
Г. Конечно. Это было в 2008 году после моего провала в Берлине. Нужно было отменить все последующие выступления. Это на самом деле было фигово. Я постоянно спрашивал себя, почему я не мог собраться и предотвратить этого. Но тогда мне не хватало опыта, как с этим обходиться.

О. Ты думал об окончании карьеры?
Г. Об этом задумываешься вынужденно. Мне нужно было две недели сидеть дома и не разговаривать, ожидая, что врач скажет, что все окей. К счастью, все хорошо прошло, но опасность была. За эти две недели я на самом деле обдумывал, что я буду делать, если все пойдет плохо и смог бы я вернуться на старую работу.

О. Не мочь разговаривать – это ад на земле.
Г. В любом случае. Ты не можешь ответить, когда кто-то говорит тебе «Привет». Тогда ты выглядишь нелюбезным. Попробуй сходить за булочками, если ты не можешь разговаривать (смеется).

О. Разочарования содержит сама жизнь…особенно, если ты артист. В начале карьеры тебе пришлось столкнуться со многими разочарованиями?
Г. Конечно. Сперва я был с продюсером, который спродюсировал мой первый альбом. Тогда я подписал один документ, который, как теперь я понимаю, я не должен был никогда подписывать. Я ошибся в этих людях. Многие интересуются только деньгами. Для меня все базируется на доверии, и если я с кем-то работаю вместе, я доверяю ему. И если во время работы, меня убедительно попросят о чем-то, я доверюсь. Я поделился с ними своими чувствами и перенес это в музыку. Поэтому это жестоко поразило меня. Если кто-то обманывает меня, только для того, чтобы получить свою выгоду, это явный подрыв моего доверия.

О. Ты не был на самом деле счастлив со своими первыми музыкантами.
Г. У многих музыкантов в первые года идет не все гладко. Мы начинали с Грантом Стивенсоном в качестве хориста и гитаристом. Затем Грант ушел, чтобы заниматься своим соло-проектом, что, конечно, абсолютно нормально. Затем к гитаристу прибавилась целая группа. Часто забывают, что Unheilig начинал как группа. Есть видео нашего первого выступления на WGT, где можно увидеть всю группу. Тогда я думал, что могу идти одной дорогой с этими людьми. Но это был не тот случай. Вероятно, что люди просто не настолько спятили, как я (смеется). Тебе необходимо обладать определенным безумием, если ты хочешь быть успешным как музыкант. Для этого ты должен отодвинуть все на задний план и работать, работать, работать. На мой взгляд, парни этого не хотели и не обладали этой энергией, но это был их выбор. Тогда для меня не осталось ничего иного, как продолжать дальше одному.

О. Ты переживал разочарования внутри сцены?
Г. Конечно, бывало и такое. Есть коллеги, при которых я спрашивал себя, почему они рассказывают определенные вещи. А когда они находятся в обществе кого-то другого, они не говорят подобного. В последствии узнаешь от постороннего, что они снова злословили, что также разочаровывает меня. Я не поступаю так. Я говорю, что думаю человеку в лицо. Каждый, кто стоит напротив меня, понимает какого я о нем мнения. Нельзя делать что-то за спиной у другого.

О. Мне кажется, многие люди на сцене, смотрят на тебя со смесью зависти и восхищения.
Г. Я не знаю, на чем это основывается, но я не могу сказать, что ты совсем не прав. В прошлом я познакомился со многими людьми сцены. И в принципе эти отношения всегда были уважительными. У меня были совместные туры с ASP, Láme Immortelle, Eisbrecher, Project Pitchfork…и с обеих сторон было только уважение. Поэтому я могу сказать, что от этих команд я никогда не знал зависти. Есть другие стороны, на которых отпечатался этот штамп – прежде всего речь о людях, которые меня совсем не знают, и мнение которых для меня не играет никакой роли.

О. То есть тебя не задела дискуссия о Eisbrecher и высказывании Алекса?
Г. Нет, нет. Он сам сказал, что не стоит воспринимать слишком серьезно, что говорится на сцене. Мы все знаем, что для него это шоу. Когда он, сидя на барном стуле, играет Geboren um zu leben также как и Tränen lügen nicht, все считают это прикольным и к тому же он смеется над собой, поэтому все замечательно. Мне кажется это совсем не плохо. Это очередная история, по поводу которой многие люди в моем окружении более взволнованы, чем я. Была резкая реакция, которая к моей не имеет никакого отношения. Я держусь в стороне от всего этого. Если кто-то хочет мне что-то сказать, он может это спокойно сделать лично. Я бы никогда не стал делать публично некоторые вещи.

О. Многое, разумеется, раздувается прессой.
Г. Да, она добавляет. Но я прекратил верить всему, что пишут в прессе. Если верить «Bild» я был бы ненасытным, депрессивным и ревел бы днями напролет (смеется).

О. Там на самом деле так писали?
Г. Да-да (смеется). Буквально пару недель назад. Я снова увидел, что определенные вещи, которые я упомянул в моей книге, были преподнесены совсем в другом свете и известные факты были представлены совсем иначе. Конечно, такое может быть и в каком-нибудь музыкальном журнале, который имеет отношение к нашей сцене. Поэтому я остаюсь уравновешенным и общаюсь с ними при следующем удобном случае совершенно спокойно. В жизни есть более важные вещи, чем нервничать из-за такого мусора.

О. Это на самом деле возмутительно, когда какой-то из источников желтой прессы начинает распускать байки.
Г. Но это все в порядке вещей. Люди хотят внести свою лепту. Как только какая-то персона становится публичной, ею интересуются многие люди. Поэтому эти интересующиеся покупают газету или журнал, если там написано что-то об этой личности. Тоже самое с Леной Майер-Ландрут. Перед Евровидением о ней можно было прочесть везде и показывались все ее выступления. Поэтому вы ничем не отличаетесь (смеется). Вы ищите для обложки того, кто интересует людей и подтолкнет их купить журнал. Хотя, конечно, это разный вид поиска и статьи совершенно разные. Уровень намного выше и содержание ближе к правде, чем у других газет (смеется). Тебя приглашают на шоу, если тебя обсуждают. Если тебя не знает ни одна собака, тебя никогда не пригласят. Это нормально. Но я решил в будущем чаще отказываться.

О. Когда я чувствую разочарование, я иду в магазин и покупаю СД. А что ты делаешь в таких случаях?
Г. Я пишу об этом песню. Есть много песен о моем пути, которые связаны с такими ситуациями. Zauberer на Zelluloid такой пример. Я написал ее, когда один человек очень сильно разочаровал меня. Ich gehöre mir на Große Freiheit написана по той же причине, как реакция на разочарование. Это мой метод перерабатывать такие вещи.

О. Для музыканта важнейшее это фанаты. Насколько огромен страх, разочаровать их?
Г. Я уже задумывался, что в принципе никто не хочет кого-то оскорбить. Я всегда спрашиваю себя, вещь нравится только мне или другим людям тоже. Если есть контакт с фанклубами, то у фанатов есть лица. Есть некоторые фанаты, которые всегда стоят на первых рядах и с ними я разговариваю. Я спрашиваю себя, понравилась бы им музыка или нет.

О. С фанклубами за последние месяцы тоже кое-что произошло.
Г. Точно. С недавнего времени официальный фанклуб закрыт. Это было горьким разочарованием для меня. Это был первый и настоящий фанклуб Unheilig, который был закрыт в начале 2010 года.

О. По какой причине?
Г. Люди больше не могли идентифицировать себя с музыкой. Они сочли музыку коммерческой, и фанклуб потерял некоторых участников. Для меня это было ударом. Мне нужно было справиться с такой реакцией. Это было чем-то новым: фанаты отвернулись от меня, потому что меня показали по ТВ. Тогда мы долго обсуждали, в каком шоу мы сможем выступать в будущем, и пока мы решались, это произошло. Ты либо идешь своим путем, либо оставляешь все это. И я решился продолжить свой путь. Но тема коммерцилизации до сих пор очень популярна у фанатов. Когда-нибудь учишься с этим обращаться.

О. Если бы твое выступление на ТВ было чем-то совершенно новым, то можно было бы еще понять такую реакцию. Но ты и раньше выступал на телевидении.
Г. Так точно. Но многие этого не видели и не могут теперь с этим согласиться. Я могу понять, если кому-то больше не нравится музыка. Но если кто-то говорит, что считает меня глупым, так как я теперь известен, я не понимаю этого.

О. Особенно учитывая, что перед каждым выступлением ты тесно общаешься с фанатами, до меня это просто не доходит. У тебя до сих пор нет мистического ореола рок-идола.
Г. Это так. Но позитивное в этой истории то, что как только закрылся первый фанклуб, тут же открылось шесть других (смеется).

перевод – purtiinen